Право на жизнь — право на мир

107

Публикуем отрывок из статьи правозащитника Льва Левинсона, в котором идет речь о невозможности обеспечения права на жизнь без отказа от войны, от права государства принуждать своих граждан убивать граждан другого государства и умирать во имя чего бы то ни было. Чем выше милитаризация государства, тем меньше у граждан возможностей защитить свои фундаментальные права.

Кто (кроме приговоренных к смертной казни) имеет право на жизнь?

Право на жизнь – как древо жизни, состоящее из трех ветвей. И первая – это право на достойную жизнь, на хлеб и кров. Вторая – отказ от войны, от права государства принуждать своих граждан убивать граждан другого государства и умирать во имя чего бы то ни было. И в-третьих, запрет смертной казни.

*

Сердцевиной правозащитной работы, правозащитного дискурса должно стать антивоенное движение.

Когда речь заходит о войне, оказывается, что положения Билля о правах человека для нее вторичны. Имеются специальные нормы международного права – Женевские конвенции, правила войны. Если есть правила, значит и война по правилам. Ведь требуя отмены смертной казни, международные организации требуют именно отмены, а не гуманизации процедуры. Не замены побивания камнями смертельной инъекцией. О смертной казни в Конституции России сказано «впредь до ее отмены». И это «впредь», как сказал Конституционный суд, уже наступило. То же самое должно быть сказано о войне.

В начале 90-х некоторые бывшие диссиденты и правозащитники считали смертную казнь допустимой. Сегодня ни у кого из них уже нет сомнения в ее недопустимости. Да и общество потихоньку привыкает к тому, что этот атрибут «сильного государства» уходит в прошлое. Но что такое смертная казнь по сравнению с войной?

Воздух в Москве пропитан милитаризмом. Да и в Америке не слышно о массовых протестах. Слишком убедительным оказалось для американцев 11 сентября.

Не берусь утверждать, но мнится мне, что с Исламским государством и прочими террористическими Насралла можно было справиться политическими методами, либо, на худой конец,  сверхточной  микрохирургической операцией, как ранее был уничтожен по ненадобности Бен Ладен.

Чувство сострадания у нас притуплено, что и говорить. Покаюсь — первая мысль, ударившая меня, когда рухнули башни-двойники, была такой: всё, повод найден, теперь начнется. Через 10 месяцев в РФ был принят закон «О противодействии экстремистской деятельности».

Сколько греков и троянцев не было бы убито, когда бы не Елена, если бы цари не поссорились. Не будем ворошить историю человечества, было всякое. Но сегодня нельзя говорить о «справедливой» войне. Никто нам не угрожает, кроме собственных правительств. Правительств, заинтересованных в долгоиграющих войнах и выкармливающих для этих целей «своих плохих парней» вроде Саддама Хусейна.

Я бы не смешивал антивоенное с антиармейским. Армия есть даже в Ватикане, хотя вряд ли Престол собирается с кем-то воевать. Армия – с военными кораблями, уланами, драгунами – вещь красивая и даже полезная, вроде секций фехтования. Только она не должна быть большой и боеспособной. А так даже в самом по себе призыве на военную службу в совокупности со свободным выбором между военной и альтернативной — нет ничего плохого.  Призыв существует и в Швейцарии. И не отменен он там не из милитаристских соображений, а чтобы граждане Конфедерации умели пользоваться оружием – не на войне. Вооруженный народ полезен для стабильности демократии.  И власть ведет себя достойнее при вооруженном народе, чем при обученном командам, но разоруженном. При этом никто в свободной и сытой Швейцарии не палит из пушек.

Убежден: кто как не правозащитники должны выступать против войны -любой войны, даже если право на мир не отнесено ни к первому, ни ко второму поколению прав. Мало кто вспоминает о действующей в России не по самому плохому закону альтернативной службе. Ее надо пропагандировать, никто не обвинит за это в экстремизме. И у нас есть Лев Толстой, запретить которого не смог ни царь, ни Сталин. Пусть он говорит за нас: «Солдатская памятка», «Офицерская памятка», «Письмо к фельдфебелю», «Патриотизм и правительство», «Царство Божие внутри вас» и другие полезные сочинения.

Душан Маковицкий, врач Толстого и его ученик, свидетельствует: «Л.Н. рассказал о солдате, который вчера приходил просить помочь вернувшимся из Маньчжурии.  Он в японцев не стрелял: «Ведь их тоже так, невольных, загоняли на войну, как нас. Лежишь, трясешься. Говорили нам: «За веру, за царя». Ведь японцы веру с нас не снимали.». Л.Н.: Прежде такого солдата нельзя было найти в России, а теперь их много.». Со времени «Войны и мира» Платон Каратаев пережил, вместе со своим автором, духовное преображение. Со своими однополчанами он сжигал оружие в 1895-м. Он больше не стреляет.

В 1945 году Бертольт Брехт ответил обелителям войны стихотворением «Войну осквернили»:

По слухам, в высших кругах поговаривают о том,
Что вторая мировая война с точки зрения нравственной
Ниже высокого уровня первой. Вермахт
Будто бы сожалеет о методах, применяемых частями CG
При истреблении некоторых народов. Промышленные магнаты Рура
Будто бы осуждают кровавые облавы,
Обеспечившие их заводы и шахты рабами.
А интеллигенция, говорят, возмущена
Как фактом применения рабского труда капиталистами,
Так и недостойным обращением с рабами.
И даже епископы,
Как утверждают, не согласны с таким методом ведения войны,
Короче,
Повсюду царит ощущение, что нацисты
Оказывают — увы! — медвежью услугу стране
И что войны,
Которые сами по себе, конечно, необходимы,
Из-за недопустимой
И едва ли не бесчеловечной формы ведения этой войны
На долгое время дискредитированы.

Раз война – преступление против жизни, допустимо ли защищать права военнослужащих? Думаю, что да. Права каждого человека должны быть защищены. Но такая защита не должна противоречить целям правозащитной деятельности, то есть должна проходить через антимилитаристское сито.

Представляется, что профессиональная армия намного вреднее призывной. Для профессионального военного, если он служит в предназначенной для войны армии, это работа, он получает деньги и за это должен убивать. Призывник же исполняет «священный долг», то есть сам платит. И его долг недаром называется священным: он не может выплачиваться нарушением заповеди «не убий», поскольку заповедь Божия священнее военных уставов.

Увы, распрощаться с войной и за 30 лет, и за 300 вряд ли получится. Во всяком случае, пока. Пока лев и телец вместе не пожируют и не будут больше учиться убивать.

Лев Левинсон

8 сентября 2019 года

Полный текст статьи размещен здесь

Комментарии

Будьте первым, кто оставит комментарий